Антон Покалюхин: как психолог может помочь онкопациенту и его семье

Наверное, в Украине и Кировоградской области в частности довольно нелегко найти семью, где не сталкивались с онкологией. Кто-то из родственников, близких и друзей так или иначе уже встретил этот тяжелый диагноз. Статистика тоже не радует: наша область действительно признана одной из лидирующих по заболеваемости населения раком. Заключение врачей чаще всего парализует и вызывает шок. Когда-то это казалось таким чуждым, а теперь это происходит с одним из членов семьи. Как круг родных может помочь онкобольному в восприятии диагноза и лечении? Об этом говорим с психологом TomoClinic Антоном Покалюхиным.

— Насколько тяжело узнавать о раке в одиночку и чем в такой момент может помочь семья пациента?

— Один в поле не воин, согласен. Хотя есть исключения: случается, что новость о заболевании приходится слышать сильному человеку с внутренним ресурсом. Такие люди знают, где брать энергию, как ею грамотно распоряжаться и восполнять. В тяжелый момент такой пациент обращается к любимым людям, спорту, помогает другим — и черпает в этом свою энергию.

Хотя независимо от этого каждого пациента могут «накрыть» все стадии восприятия диагноза. Шок, гнев, стадия торга, депрессия, принятие. Чаще всего эти этапы идут в произвольном порядке, а некоторые и вовсе могут отсутствовать, если перед нами сильная и развитая личность. И это вполне нормально.

— Иногда родственники онкобольного могут находить у себя схожие симптомы или чувствовать те же настроения. Это вызвано глубокими переживаниями?

— Да, в моей практике встречались подобные случаи, когда семья «эмоционально заражалась» от больного раком. Или близкие настолько тревожны, что ставят себе диагнозы, находят несуществующие симптомы. Снимки чистые, а человек твердит, что у него рак. Здесь уместна психотерапия, особенно когда все деньги тратит на диагностику и всевозможные анализы выявления онкологии, которой по сути нет.

— Случается ли, что родственники отговаривают от лечения?

— Обычно для пациента это не несет ничего полезного. Корень зла — в незнании, низкой осведомленности о раке и способах его лечения. Люди по инерции могут не надеяться на выживаемость, отказываться видеть альтернативные варианты терапии. Потому по незнанию и шансов своему родному человеку отмеряют мало. Иногда не дают даже доли надежды: «живи, сколько Бог отмерил». Печально это наблюдать, ведь информационный век и технологии дают столько возможностей пациентам с новообразованиями. Советую в таких случаях детальнее обсуждать каждый индивидуальный случай с врачами, узнавать о перспективах всю правду, искать разные пути лечения.

— Как быть, если родственникам сообщили о назначении пациенту только паллиативной помощи?

— Берегите себя и близких: сегодня человек здоров, а завтра всё может измениться. Сколько жить нам в сравнении с онкобольным — неизвестно. Выбирайте свою линию поведения: жить в постоянной тревоге или не беспокоиться по поводу тех вещей, которые от нас не зависят. Наполняйте жизнь того, кто получает паллиативную помощь. У волонтеров Всеукраинской благотворительной организации «Всеукраинская сеть ЛЖВ» есть слоган: «Мы не можем добавить дни к своей жизни, но можем добавить жизни этим дням». Сделайте ярче жизнь близкого человека: напомните, что для кого-то он друг, муж, отец.

— Есть ли какая-то госпрограмма психологической поддержки онкобольных и их близкого окружения?

— Ее нет не только в онкопсихологии. Согласно приказу №33 до недавней поры нельзя было даже располагать кабинетом психолога в государственной клинике, а в онкоцентрах даже должности подобной не существовало. После отмены приказа решение принимает директор медучреждения и берет в штат психолога, если для этого существует необходимость и возможность. В частных клиниках этот вопрос решается более легко.

— Развивается ли онкопсихология в нашей стране?

— Постепенно. Она представлена в некоторых областных онкодиспансерах, хотя зачастую только номинально. Онкопсихологов у нас еще профессионально не готовят. К тому же, это эмоционально тяжелая занятость, и не все соглашаются занимать эту должность даже за границей (узнал об этом от своей британской коллеги). Если есть инициатива клиники и самого психолога, то такой человек здесь появляется и работает на благо пациентов. Выработать одну универсальную программу психологической поддержки онкобольных тяжело. Рак имеет более 200 разновидностей, и при каждом отдельном виде диагноза тактика психолога может варьироваться, а запросы пациентов отличаться. Кто-то приходит к специалисту с вопросом жизни и смерти, а кто-то — с депрессией из-за выпавших волос после химиотерапии.

— Как обстоят дела с психологом в TomoClinic и онкодиспансере?

— Я работаю онкопсихологом, у нас есть программа поддержки некоторых категорий пациентов. Кто-то обращается ко мне лично по собственной инициативе, а кто-то приходит по направлению врача.

 

— Как можно получить вашу консультацию?

— В TomoClinic или реабилитационном отделении нашего онкодиспансера, где занимаются некоторые пациенты. Каждый может через своего врача или медсестру попросить о консультации психолога даже по телефону или Интернету, заранее оговариваем время звонка. В практике бывают случаи, когда о консультации пациента просит его врач. Чаще всего пожилые люди отказываются от встречи, я это понимаю и готов помочь всем остальным.

— Помогает ли в моральной поддержке онкопациентов волонтерское движение?

— Разумеется: каждый четверг к женщинам с раком молочной железы в онкодиспансере приходят те, кто преодолел такой же диагноз в прошлом. Летом к нам приезжали волонтеры из-за рубежа: вместе с пациентами они проводили много времени, общались и дарили радость. Жаль, что некоторые онкобольные отгораживаются и не могут себе разрешить подобный оптимизм, верят «палатным разговорам» больше, чем профессионалам. С другой стороны, есть и такие, кому «семь верст — не крюк»: живут бодро и позитивно, посещают мероприятия волонтеров, встречаются с психологом.

— Нужна ли активность пациенту с онкологией? Как это помогает не опускать рук?

— Всегда искренне поддерживаю любую активность пациентов. Кто-то спешит на работу между курсами химии, а кто-то уходит в жалость к себе. Мои наблюдения показывают: те, кто изо всех сил держится за эту жизнь, свой привычный график и обязательства, имеют больше шансов на успех в излечении. Потому советую воспринимать испытание как время для себя и новых хобби, общения и маленьких ежедневных радостей. Одни пациенты успокаивается вышивкой, а некоторые начинают учить новый для себя язык. И в этой активности многие набираются сил, жизненно важной энергии для борьбы с болезнью. Это особенно важный ресурс для тех, кто приезжает к нам издалека и чувствует себя одиноко.

Обращаются ли к психологу те, кто уже преодолел недуг?

— Вы знаете, что лечение рака иногда затягивается на неопределенный срок. Месяцы и даже годы человек проводит в ожидании ремиссии. А это совершенно новый ритм жизни, который пациент выстраивает с оглядкой на курсы лечения, анализы и процедуры. Выход в нормальную жизнь похож на прыжок в космос. И я помогаю таким пациентам с возвращением к привычному укладу жизни. Вернуть в прежнее социальное окружение, напомнить о любимом деле, хотя многим тяжело воспринять перемены на работе. Знаете, любое лечение оставляет глубокий след. Меня просят избавить от страха рецидива, особенно если приближается плановая диагностика. Но страх в этом случае — вариант нормы, только если он не постоянный и не чрезмерный.

— Как восстанавливает силы семья, когда родной человек снова здоров?

— Я жалею, что в нашем обществе нет клубов или групп людей, которые испытали нечто подобное и общее для них всех. Такие общества взаимопомощи давно популярны в мире и приносят ощутимую пользу. Только в крупных городах Украины появляются такие группы. В Фейсбуке это пациентские сообщества «Онкобудни», «CanceR/L», «Ми.онкоклуб», «Soul sisters» и «Афина. Женщины против рака». А вот в оффлайне для подобных встреч людям не хватает смелости. Бывших онкобольных не бывает, но именно на этих людях лежит большая миссия воспитывать свое окружение. Говорить о своем опыте открыто и без страха, чтобы люди понимали: рак победим. Пациентов останавливает и наш менталитет: боятся зависти, косых взглядов, неадекватной реакции общества.

— Каким будет ваш главный совет людям с диагнозом «рак»?

— Знаете, пациенты часто не могут оплатить лечение, найти хорошего врача, попасть в кабинет с качественной аппаратурой. Но больше всего им не хватает грамотной информации о болезни. Нам мало известно о новых методах терапии, нам сложно устанавливать контакт между онкобольным и обществом, нам важно учиться общаться с теми, кто борется или уже оставил рак в прошлом.

А в Кировоградской области так много тех, кому это удалось. Как жаль, что об этом мало знают. Эти успешные истории мотивировали бы других пациентов к диагностике, лечению и борьбе в принципе. Нельзя опускать руки ни человеку с грозным диагнозом, ни его семье. Боритесь за жизнь и ее качество. Если о раке пришлось услышать и вам, говорите со специалистами, общайтесь на спецфорумах, не замыкайтесь в своем токсическом пространстве. Узнавайте о болезни больше. Знайте своего врага в лицо, чтобы понимать, как с ним бороться.

Оставить ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.